Проблемы модернизации партийных систем-3

«Партия власти» не является исключительно российским феноменом, если под этим термином понимать политическую организа­цию, созданную сверху по конъюнктурным соображениям с целью удержания власти (Беспартийный блок поддержки реформ Л. Валенсы, ДЗДС В. Мечьяра, СДХУ М. Дзуринды). Но это не значит, что «партии власти» характерны для партийных систем всех посткоммунистических стран. Исключительное положение «партии власти» заставляет нас поставить под сомнение качество межпартийной конкуренции. Вместе с тем, мы видим варианты поражения псевдодоминирующей партии на парламентских выборах (1993г. - в Польше и России, 1995г. - в России, 1998г. - в Словакии).

Во всех без исключения посткоммунистических государствах наблюдается деформация идеологических антагонизмов, логика право-левого спектра нарушена. Если в Западной Европе и Северной Америке консерваторам противостоят либералы (США, Вели­кобритания) или социал-либералы (Франция, Германия, Испания), то в ЦВЕ социалисты противостоят либералам. Фактически речь идет о партийно-идеологической борьбе на левом фланге. Во многих странах просто отсутствуют крупные партии консервативной направленности. В России в связи со слабой развитостью партийных институтов антагонизм «либералы-социалисты» фиксируется не на уровне институтов, а на уровне персон. Сегодня даже внутри конъюнктурной «Единой России» и во властных структурах (Админист­рация Президента, правительство) можно выявить черты этого противостояния. Это, по всей видимости, связано с институциональным кризисом консервативной идеологии в посткоммунистической Европе.

По-прежнему большую роль играет политический популизм. В некоторых случаях популистские партии выступают как «третья сила» (ЛДПР В. Жириновского в России, «Альянс нового гражданина» П. Руско в Словакии, «Самооборона» А. Леппера в Польше, Венгерская партия справедливости и жизни И. Чурки).